Второй способ изменить мир.

Новый год, все загадывают желания. В детстве мы часто думали о том желании, которое действительно бы попросили у волшебника, если бы точно знали, что оно сбудется и только одно. В моем детстве многие просили мира, потому что боялись войны. Стругацкие в Пикнике на обочине просили «Счастье для всех даром». Современное поколение детей, боюсь, даже не пробует придумать желание для всех – слишком прагматичны и слишком благополучны. А я бы сейчас знаете что загадала? Чтобы взрослые не могли врать детям. Чтобы когда они хотят соврать, у них язык прилипал к небу и они не могли сказать ни слова.

Лжи во спасение не бывает. Точнее, то, что люди называют ложью во спасение, спасает только их самих от признания собственной слабости и трусости. Мы врем себе, потому что боимся боли, не хотим ее чувствовать. Ложь – это обезболивающая таблетка. Первоисточник есть, но вроде как бы не больно. Мы врем другим, чтобы не оказываться в неловкой ситуации, не принимать решений, не делать выбора, не оставаться одному, не отвечать за себя, не быть рядом с чужой болью. «Ты выздоровеешь, все будет хорошо»  — самая большая глупость, которую можно сказать больному раком, например. А сколько раз вы говорили подобную фразу другому человеку, хотя знали, что сами меньше всего хотите оказаться в подобной ситуации? Вы должны понимать, что когда вы врете ребенку, вы оставляете его один на один с той болью, от которой бежите сами. Соврать – это не значит убрать из реальности. Соврать – это просто отказаться быть рядом в той реальности, которая есть. Дети, конечно, чувствуют и часто даже понимают то, о чем вы боитесь с ними говорить. У папы есть любовница, а мама говорит, что плачет, потому что у нее болит голова? Умерла кошка, а вы сказали, что она у доктора? Собаки стоят в замке, а вы говорите, что они так играют? Вы говорите себе, что он еще маленький, и ему рано сталкиваться с этой реальностью, поэтому вы как бы откладываете эту встречу? Да, мир устроен не так, как нам хотелось бы. Возможно,  было бы лучше, если бы дети встречались со смертью близкого после того, как переварят явление смерти как таковое. Конечно, хотелось бы, чтобы родители не предавали своих детей. Конечно, было бы шикарно, если бы бабушки и дедушки настолько принимали свою сексуальность, что могли бы спокойно пройти мимо собак, стоящих в замке, и не впадать в ступор, когда ребенок спрашивает, что это они делают. Но реальность такая, какая есть. И возможно, это даже лучше. Я много раз пыталась представить себе, каким бы был мир, если бы человеческие желания исполнялись. Этот мир не жизнеспособен.

Каждый раз, когда ребенок задает вам вопрос, и вы собираетесь соврать, почувствуйте, как ваш язык прирастает к небу, не дайте себе сбежать.

Я не вру детям. Наверное, это единственное, про что я твердо могу сказать слово «никогда». Моя мама, кстати, тоже не врала мне. Правда были темы, которые она откладывала: я расскажу тебе, когда ты подрастешь. Я не откладываю. Я нахожу правдивый простой ответ на любой вопрос, заданный мне ребенком. Любым ребенком, кстати, так что если вы против, своих детей ко мне не подпускайте. И только один раз я была действительно в замешательстве: когда я готовилась отвечать на вопрос про Деда Мороза. Дед Мороз – это особенный волшебник. Это великая Папская фигура, это магические отношения с властью и любыми силами, которые принято называть высшими, это очень важная часть жизни ребенка и, я уверена,  важный персонаж для формирования его духовности. Когда моей дочери было почти 4 года, у нас было действительно плохо с деньгами. Я собиралась купить ей и ее 4 месячному брату на новый год красивые кружки (младшему нужна была кружка-непроливайка, и я надеялась под это дело проскочить и со старшей). Дочь пришла из детского сада, и сказала: «Знаешь, что Дед Мороз мне подарит в этом году? Игрушечную коляску и железную дорогу». Я была в растерянности. «Может он подарит тебе что-то другое? Например, красивую кружечку?». «Вот увидишь» — сказала мне дочь. У меня никогда не было проблемы в том, чтобы объяснить, почему я не могу купить что-то детям просто так или на день рождения. У меня вообще вполне адекватные к ограничениям дети. Но одно дело день рождения, а другое – Дед Мороз. Я не хотела, чтобы моя дочь в 4 года задавалась вопросом, почему одним девочкам в детском саду Дед Мороз принес эти самые коляски, а ей принес кружку. И я пошла искать деньги. Железную дорогу Дед Мороз не принес, а коляска была.

Не врать детям – это не значит ломать их картину мира и вставлять туда элементы своей реальности. Когда вы действительно не врете детям, вы вообще не торопитесь лезть к ним со своими представлениями о жизни и к их миру относитесь гораздо бережнее. Вы не будете говорить ребенку, что папа плохой, потому что ребенок спросит вас, а почему вы вышли за него замуж. А вы-то не врете. И вам нужно будет сначала себе ответить на этот вопрос, так ведь? Но я действительно призадумалась, когда готовилась отвечать, если дети спросят, существует ли Дед Мороз?

Вот вы как считаете сами, Дед Мороз есть? Я тоже себя спросила: ты сама-то как считаешь, он есть? И вы знаете, я поняла, что отвечать. Дед Мороз на самом деле есть. Но живет он конечно не в Великом Устюге. Настоящий Дед Мороз живет внутри каждого взрослого человека, и именно он делает на Новый год чудеса и дарит подарки. Так вот, дорогой Дедушка Мороз, в этом году я хочу получить особенный подарок. Сделай, пожалуйста, так, чтобы взрослые не могли врать детям. Чтобы когда они хотят соврать, их язык прирастал к небу и они не могли сказать ни слова.